Виктор Попков. Гений русской души. Каталог выставки

Лондон: Unicorn Press Ltd, 2014

110 с., ил., 30 х 24 см.

В издательской иллюстрированной обложке в очень хорошем состоянии; минимальные потертости обложки.

В феврале 2014 года в Венеции, в выставочном зале Центра изучения культуры России при Университете Ка’ Фоскари, открылась выставка «Виктор Попков. 1932–1974. Сон и реальность». В марте выставка переместилась в Лондон, в западное крыло Сомерсет-хауса. Этот лот как раз каталог лондонской выставки.

Это была едва ли не единственная (если не считать выставки Гелия Коржева) масштабная персональная зарубежная выставка отечествен­ного художника, представлявшего в свое время официальное советское искусство.

Художником русской души и большой русской совести назвал Виктора Ефимовича Попкова его старший современник Гелий Коржев. В Лондоне упомянутая выше выставка так и называлась «Виктор Попков. Гений русской души». В воспоминаниях друзей и близких художника, собранных после его трагической гибели в «Книге о художнике Викторе Попкове», мастер предстает необыкновенно отзывчивым и внимательным другом. Из этих текстов склады­вается ощущение, что Попков считал всех своих друзей и знакомых, собратьев по художественному цеху, людьми, принадлежащими не просто официальному Московскому союзу художников, а именно творческому братству. Он многим помогал: покупал картины у тех, у кого не получалось заработать своим ремес­лом, поддерживал творческим советом или заказывал новую серию работ. 

На Западе, особенно в Америке, середина XX века была временем акционизма. Историки искусства и литературоведы сходятся в том, что в этот момент внимание зрителя переместилось с героя произведения на его создателя. Автора перестали отделять от его творения, позже и сам автор стал восприни­маться как произведение искусства. Этот запрос уже очень хорошо поняли и Дали, и Пикассо. И хотя Попкова ни в коей мере нельзя отнести к направ­лению акционизма, его творчество совершенно невозможно воспринимать отдельно от его личности, от его человеческой позиции.

Так, можно назвать смелой акцией публичную критику Виктора Попкова в адрес главы Московского союза художников — именитого Владимира Серова, который определял выставочную политику и держал в своих руках распреде­ление заказов. Кроме того, Попков несколько раз довольно резко высказывался в защиту своих товарищей-художников, подвергавшихся критике со стороны мастеров старшего поколения. Трагическая, почти невероятная для советского застоя начала 1970-х гибель Попкова (он был убит выстрелом инкассатора в центре Москвы, на Тверской), можно сказать, осиротила многих художников. Об этом — большая картина Игоря Обросова «Похороны Попкова», где у гроба друга стоят почти все известные теперь мастера той поры. Мистика внезапного ухода Попкова продолжает оставаться неотделимой от его художественного образа. А одна из его последних картин, на тот момент считавшаяся незакон­ченной, «Осенние дожди. Пушкин», которая на прощании стояла у его гроба, не только завершила творческий путь художника, но и связала его с класси­ческой русской культурой.