Николай Мамонтов. Сны Пилигрима

108 с., ил. 22,5 х 22,3 см.

В издательском тканевом переплете. Хорошее состояние.

Каталог персональной выставки работ Николая Мамонтова, подготовленная Государственной Третьяковской галереей и Фондом «Старые годы» в сотрудничестве с региональными музеями и коллекционерами.

Николай Андреевич Мамонтов любил жизнь, равно как и искусство, подчас не разграничивая их. Поэтому малейшие впечатления от творчества другого художника в прошлом или в настоящем, мимолетный обрывок жизни, фрагменты реставрированных им картин, детский рисунок, с юмором переработанные античные мифы, подслушанная сказка — все становилось объектом его творческой нежности. Сохраняя непосредственность мгновенного чувства, промелькнувшего образа или сна, хорошо зная и владея технологиями старого и современного ему искусства, он свободно «нырял» в любой временной слой, перевоплощался в представителя иной эпохи или становился двойником своего современника.

В создаваемом им мире Мамонтов словно балансировал на грани примитива и высокого искусства, мрачноватой загадочности, мистицизма и утопической безмятежности, конкретности персонажей и игры с жанрами: натюрморт с фарфоровыми статуэтками оборачивается морским приключением с пиратами и похищенными девушками; балетная пачка танцовщицы, целующей клоуна, уподобляется крыльям не то добрых, не то злых духов. В то же время, свежесть, яркость и непосредственность колорита, наряду с умудренностью мастерства превращает некоторые его картины в подобие пестротканых ковров, переливчатых мозаик, лугов, покрытых волшебными цветами.

Африканцы, киргизы, пираты, английские колонизаторы, трогательные и смешные в своем кокетстве знакомые дамы, кошки, собаки, пантеры, крокодилы, экзотические звери, невиданные цветы, цирк, дурацкие шляпки модниц, нитки переливчатых бус — все складывается в образы рая, который концентрированно выражен в его картине с тем же названием. Здесь отчасти нарушаются законы притяжения, люди парят рядом с птицами, с шестикрылым серафимом ликуют звери.

В левом нижнем углу вместо подписи, на берегу некоего эдемского озера, изображен новый Адам — обнаженный, глиняно-загорелый художник в любимых разношенных валенках. Он творит. Перед ним натянутый холст и два стакана (на одного!), наполняющиеся некой прозрачной, как слеза, жидкостью из зависшей в воздухе бутылки. Все венчает фантастическая радуга.

Среди множества открытий, на которые был так щедр ХХ век, Мамонтов отбирал наиболее интересные для себя; они становились органичной частью его творчества. Отсюда такое смешение, казалось бы, взаимоисключающих приемов символизма и авангарда в ранних работах и сочетание подчас кукольной трактовки образов с классически выверенной композицией в поздних картинах.

После смерти художника в 1964 году его наследие рассеялось среди родственников, знакомых и соседей. Многие картины спас от гибели саратовский художник В. Солянов. Позже он передал их И. Девятьяровой, первой исследовательнице творчества Мамонтова. Сегодня эти произведения входят в собрание Омского областного музея изобразительных искусств имени М.А. Врубеля. Работы Н.А. Мамонтова также хранятся в Омском краеведческом музее, Саратовском государственном художественном музее имени А.Н. Радищева, Мемориальном музее Петрова-Водкина в Хвалынске и в частных коллекциях.